Главная » VII Малые Прокопиевские чтения » Священномученик Сергий Рохлецов. 1876 – 1938 г.г.

Великоустюгская централизованная библиотечная система

Священномученик Сергий Рохлецов. 1876 – 1938 г.г.

Подготовила: Югова Анна Николаевна, МОУ «СОШ № 17 г. Красавино» 5а класс. Руководитель: Абросимова Людмила Алексеевна, зам. директора по УВР МОУ «СОШ № 17 г. Красавино».

О. Сергий Рохлецов родился 23 сентября (по ст. ст.) 1876 года. Его батюшка, Дмитрий Иванович, «природою Тотемской градской Варницкой Воскресенской церкви дьячка Иоанна Маркова сын», по окончании Вологодской Духовной семинарии с 1848 по 1853 годы был учителем 1 класса Устюжского духовного училища, затем священником Прокопьевского собора, а с 1882 по 1885 год – настоятелем Успенского кафедрального собора.

Матушка, Мария Александровна, происходила из семьи устюжского священника. Свою жизнь она посвятила воспитанию четверых детей; особым вниманием матушка окружила «младшенького» - Сергия, осиротевшего в 10 лет.

Старшие дети четы Рохлецовых – Александр, Иоанн и Эмилия выбрали гражданскую службу. Александр, после окончания курса Вологодской Духовной семинарии, обучался в Императорской Медико – Хирургической Академии и работал в Устюге земским врачом с 1881 по 1886 год, до переезда в Яренск.

Иоанн, отслуживший положенный срок в армии, жил сначала в доме родителей, затем отдельно; находился на частной службе.

Эмилия стала учительницей.

...В августе 1886 года Мария Александровна Рохлецова подает прошение смотрителю устюжского Духовного училища Д.А.Смирнову, в котором пишет: «Желая дать сыну своему Сергею воспитание, покорнейше прошу Ваше Высокоблагородие принять его в 1-ый класс подведомственнаго Вам училища и тем дать ему возможность продолжить начатое в начальном училище образование». Вскоре Сергея допускают к экзаменам; после успешной их сдачи он становится первоклассником.

Сережа был болезненным ребенком. Об этом свидетельствует медицинская справка, выданная его 29-летним братом, работающим по совместительству врачом Духовного училища: «Ученик 1 класса Сергей Рохлецов в течение 4-х лет страдает воспалением бронхов, временно обостряющимся, и хроническим воспалением дыхательного горла и гортани с последовательным утолщением голосовых связок». Этим заключением врач намеревался освободить мальчика от занятий пением, которое мешало лечению. «Тем более что – довольно беспощадно добавлял Александр Дмитриевич, - по заявлению учителя пения г. Костямина, Рохлецов обладает крайне тупым музыкальным слухом».

Неизвестно, как Сергей учился, какие оценки получал по другим предметам, но вот в отношении слуха преподаватель, вероятно, ошибся. После учебы в Вологодской духовной семинарии Сергей Рохлецов несколько лет трудился именно учителем пения.

В 1896 году, закончив семинарию с аттестатом II разряда, Сергей Рохлецов получил место псаломщика в близлальской Покровской церкви Устюжского уезда. В этой должности он состоял до 1901 года, одновременно обучая пению приходских детей в Покровской школе и являясь заведующим Турковской (Загарской) школы грамоты. Новый век принес Сергею Дмитриевичу перемены и в личной жизни: он знакомится со своей будущей супругой – Ольгой Ивановной Поповой.

Священник Сергий Рохлецов с супругой Ольгой Ивановной.Вера Сергеевна Липатникова (урожденная Рохлецова) рассказала, что когда дед, священник Пятницкой Погореловской церкви Иоанн Попов, состарился, ее мама была на выданье. Училась она в епархиальном училище, жила на частной квартире вместе с двумя девушками. Хозяйка – Марфа Ивановна – оказалась близкой знакомой вдовы протоирея Дмитрия, Марии Александровны. Она знала, что Сергея Дмитриевича не могут рукоположить – нужно жениться, а невесты нет. Хозяйке квартиры Ольга нравилась, вот она и решила сосватать их.

В декабре 1903 года Сергий Рохлецов хиротонисан во иерея Пятницкой Погореловской церкви.

В 1905- 1907 годах молодому священнику пришлось столкнуться с проявлениями революционного брожения среди части своей паствы. За 1905 год в Пятницкой церкви им проведено 58 бесед и произнесено 8 поучений с целью исправления «пошатнувшегося благочестия». В епархиальных документах о, Сергий назван в числе 8 священников (из 18 по 1 Благочинию), которые, вели свои беседы «с особым усердием, любовию и влиянием прихожан». По отчетам руководителей благочинных округов начала XX века перед нами встает образ сельского батюшки, образованного, эрудированного, любимого паствой, далеко не единственного в своем роде. О. Иларий Черняев, благочинный 1 округа, в 1909 году писал: «К своим приходским священникам за небольшим исключением прихожане относятся с должным уважением и расположением, а это приобретается неуклонным исполнением со стороны священника разных церковных треб в приходе, сочувственной отзывчивостью к их нуждам и печалям, добрым советом и главное непритязательности при получении часто совсем ничтожных вознаграждений за свои труды. Особенным расположением и любовию прихожан пользуются священники церкви: Городищенской Богоявленской о. Иоанн Коржавин, Бобровской Воскресенской - Димитрий Авеноров, Опоцкой Николаевской - Иоанн Соболев, Будринской Ильинской - Сергий Поддьяков и Пятницкой Погороловской – Сергий Рохлецов». За добросовестную службу о. Сергий награжден в 1908 году – набедренником, в 1914-м скуфьей, в апреле 1918 года – камилавкой. С 12.03.1917 г. он состоит помощником Благочинного по V округу, а с 6 августа того же года «по избранию собрания духовенства и мирян» - Благочинным.

По неизвестной причине 4 (ст. ст.) октября 1918 года о. Сергий по прошению переходит к Ерогодской Успенской церкви, затем снова возвращается в Пятницкий приход, уже навсегда.

...Быт семьи Рохлецовых полностью лежал на плечах матушки – Ольги Ивановны. До революции в заботах о многочисленном семействе ей помогали нанятые кухарки и няни; после пришлось устраивать дом одной. Старшие дети к тому времени уже подросли и могли справляться с домашними обязанностями, например, ухаживать за огородом. Дом был украшен руками самой матушки: она вышивала, шила. Практически вся одежда ее детей и ее самой была делом ее рук. Платья шились хотя и из простой недорогой ткани, но «по фасону». Скромный достаток сельского батюшки не позволял роскошествовать. Бывало, о. Сергий брал в городе необходимые припасы в долг; торговцы, знавшие его как честного и порядочного, «потомственного устюжского», доверяли о. Сергию и даже сами ему все предлагали.

Февральская и октябрьская революция не могли не отразиться на этой семье, прежде всего, на батюшке, как служителе культа. Сначала его отлучают от школы, затем лишают избирательных прав, а впоследствии (в конце 20-х) дома и огорода. Рохлецовы с младшими детьми, родившимися уже после 1917-го, переселяются из просторного дома в небольшую сторожку. «Как это происходило? Дали срок, перенести вещи и все», вспоминала Вера Сергеевна. В период НЭПа, казалось, жизнь вошла в более – менее привычную колею. В престольные праздники к церкви стекалось много народа, по окончании службы проводились шумные ярмарки.

В гости приезжали священники соседних церквей – Успенской Синегодской, Зосимо – Савватиевской Шемогодской, Будринской Ильинской, с Котовалова.

Службы обычно проводились по воскресеньям и праздникам, кроме того, совершались крещения, венчания, отпевания, по заказу служились сорокоусты. Когда о. Сергий отлучался в город по делам благочиния или домашним, он служил по приглашению в Прокопьевском соборе, пока тот не заняли обновленцы. Обновленства о. Сергий не принял и не общался с теми, кто впал в ересть. В Великий пост батюшка молебствовал в домах, летом в праздники освящал поля, совершал крестные ходы. В пост верующих было особенно много , служба совершалась чаще обычного. Суеверий и поверий в Пятницком приходе не отмечалось, батюшка строго следил за тем, чтобы не появилось никаких сект.

Ходил о. Сергий (даже в лес) всегда в подряснике, не признавал «штатской» одежды. Строгий в устоях церковных, он и дома отличался строгостью: компаний не водил, хотя и затворником не был, никакими мирскими занятиями не увлекался, карт не держал.

Дети подчинялись ему бесприкословно, каждый знал свои обязанности, отцу никогда не приходилось повторять свою просьбу дважды. «Папеньку побаивались» и за столом: ни шуму, ни разговоров во время еды не допускалось. Однако за стол, пока все не соберутся, не садились – ждали последнего.

Священник Сергий Рохлецов с супругой Ольгой Ивановной.Вечерами о. Сергий читал и готовился к проповедям. Семейство также занималось чтением, пели «церковное», играли в шахматы, - рано спать никогда не ложились. Днем также никто не сидел без дела: девочки, к примеру, приучались к рукоделию, но приданое, в отличие от деревенских, не готовили. Родители не возбраняли своим чадам дружить и играть с крестьянскими детьми – вместе со своими сверстниками сыновья и дочери Рохлецовых любили бегать на реку, играть в прятки, городки, кататься на лыжах, санках. Но у них была и своя особенная игра, в которую сельские ребятишки не приглашались. Принадлежавшие к духовному сословию, с малых лет присутствовавшие на всех обрядах и Таинствах, дети и дома играли «в церковь». В небольшом садике мальчики выстроили шалаш («храм») и распределили роли: кто-то был священником, кто-то пономарем и т.д. «И кадило было сделано, на веревочке, чтоб побряцало, вот и кадили, и молящиеся были»,- рассказывала В.С.Липатникова. Прихожанами в этом детском храме становились все остальные братья и сестры, оставшиеся без дел. Конечно же, они были помощниками батюшки и в настоящей церкви. Когда старшие отбыли на учебу (а кое – кто уже совсем обосновался в городе), о. Сергию помогали младшие: так, Вера трудилась алтарницей и звонарем, продолжала она работать в церкви и тогда, когда училась в Устюге.

Несмотря на то, что антирелигиозная пропаганда уже приносила свои плоды, дети Рохлецовых не испытывали притеснений за свое происхождение ни от учителей, ни от учеников. Нина, Вера, и Иван жили на квартире у Бабиковой Анны Павловны (она потом помогла Нине поступить на работу в аптеку). Питались скромно – что старшая сестра наварит. «Утром чашку пожулькаешь с сахарком... Без сахару не сидели, хлеб, сахар – это все было. Братья помогали». По выходным пешком (18 км.) ходили в Погорелово. «Дома чего-нибудь вкусненького сделают, там и полакомимся». Взрослые братья – Валерьян, Владимир, Сергей разделили с родителями хлопоты о младших: посылали домой заработанные деньги, а когда для детей священнослужителей образование стало платным, помогли выучиться Нине и Ивану.

Бывая на каникулах, младшие Рохлецовы вместе с родителями заготовляли ягоды и грибы, запасали дрова на зиму.

О. Сергий оказался очень беспомощным в житейских делах. Не умея ни пилить, ни рубить, он сгорал от стыда, если кто-нибудь случайно заставал за этим занятием. Не самого труда стеснялся батюшка, а того, что не способен к этой деятельности. По словам Веры Сергеевны, отец Сергий «ничего не умел делать, ни колоть, ни рубить... С «грехом пополам» срубит, а если кто идет – спрячется, а то осудят, что не умеючи... Или пилим: кто идет, сразу бросаем, другим занимаемся... Я хорошо научилась дрова колоть и пилить. Он только в лесу рубил, чтобы мы не повредили себе чего, а дома – мы с мамой, сестрой и братом Витей». Дома детям казалось не только сытно, но и спокойно. Однако обстановка накалялась, и выселение в сторожку было не единственной неприятностью. В октябре 1929 года Великоустюгская районная налоговая комиссия на основании постановления ОК РИКа, «принимая во внимание, что Рохлецов имеет 0,10 огорода и 1 корову, а кроме от общины верующих получает 420 р. Содержания и 72 пуда муки» постановила «привлечь Рохлецова к индивидуальному обложению, доход от религиозного культа установить 708 руб., от огорода 21 р., от коровы 45 р., в общем исчислить дохода... 77=40 и налога 124=95».

В январе 1930 г. сельсовет составил список граждан по «самообложению» на строительство второго комплекса Пятницкой школы. По Пятницкому погосту в этом списке числится 8 человек, в том числе Попова Мария Ивановна (сестра О.И. Рохлецовой), 3 пая, по самообложению следует 1 р. 50 коп., получено 0=75, и Рохлецов Сергей Дмитриевич, количество паев не указано, по самообложению следует 62 р. 48 коп., уплачено 16=48, остался должен 46 рублей. Батюшка, вероятно, рассматривался как кулак: кроме него, большому «самообложению» подверглись всего несколько человек из деревень Ямженского сельсовета. 13 февраля 1930 года Великоустюгский райисполком запрашивал ямженское начальство, имеет ли священник сенокосные угодья и просил указать, «чем руководствовался с/совет давая твердые задания по сдаче сена Рохлецову».

Дважды – в 1929 и 1930 годах – о. Сергий подвергался аресту. Их имеющихся в МУ «Устюгцентрархив» документов Северо-Двинского губернского трибунала известно, что арестовать служителя культа тогда могли даже за задолженность по налогам или несвоевременное освобождение жилища. Что могло быть причиной арестов о. Сергия, остается только гадать.

Немало переживаний доставило о. Сергию закрытие и разрушение монастырских и приходских храмов. Он был одним из ходатаев о сохранении Красавинской Князе – Владимирской церкви. К сожалению, храм отстоять не удалось, он был разобран на кирпичи для строительства рабочего клуба.

В живописных местах Ямженского и Красавинского сельсоветов власти устраивали летние лагеря. Однажды вблизи Пятницкого погоста отдыхали бывшие беспризорники, воспитанники детского дома им. Октября. Они организовали настоящую охоту на священника. Крича «убьем попа!», беспризорники кидали камни в окна церкви. Они выбили все рамы, и только вмешательство вожатых, прибежавших на крик женщины- сторожа, остановило погром. В другой раз «шутники», украв где-то керосина, расставили подожженные плошки по кирпичным столбам кладбищенской ограды.

Все лето семья Рохлецовых провела как в осаде: боялись, что убьют или сожгут.

4 декабря 1937 г. сотруднику Великоустюгского районного отделения НКВД Девятых был выдан ордер за № 248 на арест Рохлецова Сергея Дмитриевича (причем без указания, в чем его обвиняют) и производство обыска в его доме.

По данным протокола обыска, у о. Сергия изъяты: Евангелие, Напрестольный и наперсный кресты, Св. сосуды, а также документы – удостоверения, справка о семейно-имущественном положении, грамоты (вероятно, ставленнические) и 2 книги. Жалоб на «неправильности, допущенные при производстве обыска». Согласно подписи, о.Сергий не имел. Правда, Вера Сергеевна Липатникова утверждала, что во время обыска понятые, по приказу милиционера, сожгли все духовные и светские книги солидной домашней библиотеки.

На следующий день в райотделе НКВД против о. Сергия дали показания 2 свидетеля, интеллигент (учитель Пятницкой школы) и пролетарий (бригадир колхоза).

Первый показал, что «Рохлецов С.Д.... к существованию советского строя настроен враждебно ... открыто выступал против проводимых советской властью мероприятий». В подтверждение своих слов он приводит окрашенные в нужный цвет примеры. Так, возмущение о. Сергия поведением беспризорников, которое отразилось во фразе «детей собрали, а воспитать не могут» интерпретировано учителем как «заявление о неспособности советских детских учреждений в воспитании детей». Педагог усмотрел антисоветскую позицию о. Сергия и в таком происшествии: священник нелестно при всех высказался в адрес правления колхоза, не справившегося с лесозаготовками и постановившего вывести в лес дополнительные силы. Свидетель наше криминал и в том, что в доме Рохлецовых проживала «монашка», и в том, что к ним часто заходят на беседы колхозники. Апогеем доноса стала следующая фраза: «В начале ноября 1937 г. Рохлецов в лавке сельпо при публике заявлял о том, что у него не стало совершенно доходов, в чем сквозила со стороны Рохлецова ненависть к существующему советскому строю».

Другой свидетель дал показания следующего содержания:

«С установлением Советской власти Рохлецов является ярым противником ее и кровно ненавидит существующий советский строй. Пропитанный ненавистью к Советской власти Рохлецов используя религиозные предрассудки, старался окружить себя подобными ему людьми из среды других служителей церкви и отсталой части колхозников... распуская всевозможные клеветнические контр-революционные измышления о войне, о тяжелом положении народа, в которое якобы его поставили коммунисты, а также о неизбежности гибели советской власти...» Священник Рохлецов, по словам свидетеля, проводил агитацию на службах и особенно через монахиню Ольгу Чупрову, служившую в храме псаломщицей: «имея специальность портнихи (она) повседневно общается с колхозниками, даже ходит по окружающим деревням и также проводит обработку колхозников в контр-революционном духе».

6 декабря 1937 года следователи заслушали самого обвиняемого. Протокол допроса предельно краток: анкетные данные арестованного, состав семьи (указаны только м. Ольга и жившая с родителями 16-летняя Зинаида), вопрос, признает ли себя виновным в проведении активной контрреволюционной деятельности. Ответ о. Сергия не был неожиданным: «В проведении контрреволюционной деятельности я виновным себя не признаю».

10 декабря Тройка, без указания статьи УК, «за систематическую контрреволюционную агитацию» приговаривает о, Сергия к 10 годам ИТЛ, «считая срок с 4/12 1937 года».

После ареста и вынесения приговора домашние виделись с батюшкой всего один раз. Поскольку к заключенным допускались не более двух родственников одновременно, на встречи составлялась очередь; семья не думала, что больше не увидится с дорогим всем человеком. На это единственное свидание удалось сходить только матушке Ольге и Зинаиде. Оно состоялось во дворе тюрьмы – в бывшем Михайло – Архангельском монастыре. Все заключенные стояли в один ряд, напротив них, на расстоянии, также в один стояли родственники. По людскому коридору ходили охранники. Что можно было разобрать в этом крике?.. «Отец был бледный и худой. На свидании - никаких передач, кусочка булки нельзя. Ничего не передать, никак» - плакала, рассказывая, Вера Сергеевна.

Протоиерей Сергий. 1937 год.8 мая 1938 года митрофорный протоирей Сергий Рохлецов умер от истощения и болезни в тюремной больнице. О смерти батюшки семья узнала от Валериана, работающего на пивзаводе «Бавария» бухгалтером, а он, в свою очередь, от одного сотрудника, жена которого служила медсестрой в тюрьме. Она же указала и место захоронения о. Сергия – братскую могилу во рву возле городского кладбища, где хоронили всех расстрелянных и умерших узников.

По счастью, семья Рохлецовых не подпала в полной мере под категорию «врагов народа». Выучились и поступили на работу младшие (Зинаида стала учительницей, Вера – медиком, Нина – фармацевтом), продолжали трудиться старшие братья и сестры. Во время Великой Отечественной сыновья о. Сергия защищали Родину; трое – Владимир, Александр, Виктор – погибли на фронте. Ольга Ивановна дожила до глубокой старости. Только в 1989 году доброе имя батюшки было реабилитировано, но об этом никто не узнал. Справка не нашла адресата и осталась подшитой к делу. Но суд Божий – не суд человеческий. В 2000 году о. Сергий Рохлецов причислен к лику святых в числе новомучеников и исповедников земли Российской.